Akchabar · 2026-09-01
Read the original in RussianAuthor’s archived version (Russian)
The text below is the author’s Russian-language file. The publisher’s version may differ. Illustrations are available in the source material.
Совет директоров между собственником и компанией: как устроена власть и кому обязан директор
Кыргызстан, СНГ и международные модели корпоративного управления
Акционер пригласил вас в совет директоров. Означает ли это, что после назначения вы должны голосовать в его интересах?
Во многих юрисдикциях — нет.
Именно здесь начинается одна из самых недооцененных тем корпоративного управления: член совета может быть избран акционером, но его обязанности после избрания определяются уже не только волей этого акционера.
Возникает более сложный вопрос: кому на самом деле обязан директор — собственнику, всем акционерам, самой компании или более широкому кругу заинтересованных сторон?
Для банков вопрос еще острее. Банк работает не только с капиталом собственников, но и с деньгами вкладчиков и кредиторов, обслуживает клиентов и является частью регулируемой финансовой системы.
Чтобы понять реальную роль совета директоров, недостаточно знать его полномочия. Необходимо одновременно понимать две вещи: как устроена власть внутри компании и кому директор обязан своим профессиональным суждением.
Эти две оси часто смешивают. Но именно их разделение позволяет понять, что представляет собой совет на практике.
Первая ось: one-tier, two-tier или смешанная модель
С точки зрения архитектуры управления мировые модели можно условно объединить в три группы.
В one-tier model существует единый board of directors, где могут находиться исполнительные и неисполнительные директора.
В классической two-tier / separated model исполнительное управление и надзор институционально разделены: один орган управляет компанией, другой осуществляет надзор.
Наконец, существуют optional / hybrid models: законодательство либо позволяет выбирать между различными архитектурами, либо национальная конструкция сама находится между классическими one-tier и two-tier.
Таблица 1. Архитектура совета директоров
One-tier | Optional / hybrid | Two-tier / separated | |
Архитектура | Единый совет; исполнительные и неисполнительные директора могут находиться в одном органе | Возможен выбор модели либо существует смешанная конструкция с ограниченным пересечением ролей | Надзорный и исполнительный уровни институционально разделены |
Сильная сторона | Быстрый обмен информацией, близость совета к бизнесу, связь стратегии и исполнения | Гибкость и возможность адаптировать governance к структуре собственности и масштабу компании | Более четкая граница между управлением и контролем |
Основной риск | Доминирование CEO и менеджмента над советом | Размывание ответственности: кто в реальности управляет, а кто контролирует | Информационный разрыв между менеджментом и советом; формализация надзора |
Ключ к эффективности | Сильные независимые директора, качественные комитеты, баланс Chairman–CEO | Четкое разграничение полномочий, конфликтов интересов и персональной ответственности | Качественная управленческая информация, прямой доступ к менеджменту, сильный supervisory board |
Близкие примеры | США / Delaware, Великобритания, Сингапур, Индия, Китай — listed companies | Россия, Казахстан, Армения, Таджикистан; Франция, Нидерланды и Украина — возможность выбора либо смешанная конструкция | Германия, Польша, Узбекистан, Кыргызстан — банки, Азербайджан — банки; ближе к separated model также Беларусь, Молдова, Туркменистан |
Здесь важна оговорка: постсоветскую конструкцию «совет директоров / наблюдательный совет + отдельный исполнительный орган» не всегда корректно считать прямой копией немецкой two-tier model.
В одних странах исполнительный орган отделен жестко. В других отдельные executives могут входить в совет в ограниченном количестве. Где-то сама компания может выбирать архитектуру.
Поэтому количество органов еще ничего не говорит о качестве управления.
Плохой one-tier превращается в совет при CEO.
Плохой two-tier — в формальный наблюдательный орган, который знает о компании ровно столько, сколько решил сообщить менеджмент.
А плохая hybrid model создает третью проблему — размывание границы между теми, кто принимает решения, и теми, кто должен их контролировать.
Количество уровней само по себе качества governance не создает.
Вторая ось: кому обязан директор
Значительно интереснее второй вопрос: в чьих интересах директор обязан принимать решение?
Если посмотреть на международную практику сравнительно, можно выделить четыре доминирующих подхода.
Таблица 2. Фидуциарная ориентация: кому обязан директор
Модель | Доминирующая логика | Что это означает для совета | Близкие примеры |
Shareholder-oriented | Сильный акцент на долгосрочном интересе корпорации и владельцев капитала | Контролировать менеджмент и обеспечивать создание долгосрочной стоимости для stockholders | США / Delaware |
Company + shareholders | Интерес самой компании и совокупный интерес ее акционеров прямо соединены | Балансировать долгосрочный успех компании и интересы собственников | Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Великобритания |
Company-centric | Основным объектом обязанности является сама компания как самостоятельное юридическое лицо | Защищать компанию в том числе от конфликта интересов менеджмента или контролирующего собственника | Кыргызстан — банки, Россия, Беларусь, Армения, Азербайджан, Молдова, Туркменистан, Украина, Китай, Сингапур, Польша* |
Stakeholder / institutional | Интерес компании рассматривается шире непосредственного интереса капитала | Обеспечивать долгосрочную устойчивость с институциональным учетом работников и других stakeholders | Германия, Франция, Нидерланды, Индия |
* В Молдове company-centric обязанность сочетается с сильным законодательным элементом представительства советом интересов акционеров.
Это не официальная юридическая классификация, а аналитическая карта доминирующей логики. Но она показывает важную вещь: даже внутри СНГ и постсоветского пространства единой модели нет.
- Казахстан, Узбекистан и Таджикистан прямо соединяют интерес компании и интерес ее акционеров.
- В России, Беларуси, Армении и ряде других стран отправной точкой в большей степени выступает интерес самого юридического лица.
- Для банков Кыргызстана эта логика выражена особенно ясно: совет должен действовать в наилучших интересах банка и не отдавать предпочтение одному акционеру перед другими.
- Узбекистан после последних изменений законодательства, напротив, уже нельзя относить к чистой company-centric модели: его фидуциарная конструкция прямо соединяет интерес общества и акционеров.
Таким образом, почти одинаковая внешняя архитектура — акционеры, совет, исполнительный орган — может скрывать принципиально разную роль директора.
Когда две оси пересекаются
Именно пересечение этих двух классификаций позволяет увидеть модель корпоративного управления точнее, чем привычное деление стран только на one-tier и two-tier.
Две страны могут иметь почти одинаковую структуру органов, но по-разному отвечать на вопрос, кому обязан директор. И наоборот: близкая фидуциарная логика может существовать внутри разных архитектур.
Поэтому реальную модель governance определяют сразу два вопроса:
- Как устроена власть?
- Кому директор обязан своим профессиональным суждением?
Матрица Веретенова: архитектура и фидуциарная ориентация совета директоров
Veretenov Board Governance Matrix: Board Architecture × Fiduciary Orientation
Горизонтальная ось: One-tier → Optional / Hybrid → Two-tier / Separated
Вертикальная ось: Shareholder-oriented → Company + shareholders → Company-centric → Stakeholder / institutional
Примечание к Матрице Веретенова. Актуально на август 2026 года.
Матрица Веретенова — авторский сравнительный framework анализа моделей совета директоров, а не официальная юридическая классификация. В выборку преимущественно включены юрисдикции, с которыми автор работал в банковских, стратегических, корпоративных и трансформационных проектах, дополненные отдельными международными benchmark-рынками.
Матрица дает как минимум три интересных наблюдения:
Одинаковая архитектура не означает одинаковой обязанности директора. США, Великобритания, Сингапур и Индия близки по one-tier architecture, но располагаются в разных зонах по фидуциарной ориентации.
Одинаковая фидуциарная логика может существовать при разных архитектурах. Company-centric подход встречается и в one-tier, и в hybrid, и в separated systems.
Информацию дают даже пустые зоны матрицы. В рассматриваемой выборке мы не видим выраженного shareholder-oriented примера с классической two-tier архитектурой. Это может отражать как исторические особенности развития моделей governance, так и состав самой выборки.
Положение страны отражает доминирующую модель на дату анализа и может различаться в зависимости от отрасли, типа и публичного статуса компании, специального регулирования и правоприменительной практики, а также меняться вследствие законодательных и регуляторных реформ.
Матрица может использоваться как framework для анализа других юрисдикций, конкретных компаний и советов директоров при условии актуализации применимых норм и практики.
Для банков и других регулируемых финансовых организаций специальная модель governance может отличаться от общей корпоративной модели страны.
Почему для СНГ эта тема особенно важна
Классическая англо-американская теория corporate governance во многом развивалась вокруг principal-agent problem.
Акционеров много, собственность распылена, а реальная операционная власть находится у профессионального менеджмента. Поэтому одна из функций совета — контролировать менеджеров от имени капитала.
Во многих компаниях СНГ и Центральной Азии структура собственности другая. Контролирующий акционер обычно известен, обладает значительной долей и нередко лично создавал бизнес.
Поэтому рядом с классическим конфликтом акционеры ↔ менеджмент возникает principal-principal conflict: между контролирующим владельцем, другими акционерами и интересом самой компании.
Возникает треугольник: собственник — совет директоров — менеджмент.
И совет может превратиться либо в дополнительный уровень согласования между собственником и CEO, либо в собрание представителей разных акционеров, каждый из которых защищает того, кто его номинировал.
Именно здесь проходит одна из ключевых границ зрелого governance: акционер может выдвинуть и избрать директора, но после избрания не приобретает его голос.
Кыргызстан: независимость не только от CEO
Для банков Кыргызстана эта тема особенно актуальна. Независимость директора часто воспринимают прежде всего как независимость от CEO и правления.
Но в компании с сильным контролирующим собственником возникает еще одна, иногда более сложная форма независимости: независимость от акционера, который тебя выдвинул.
Это не означает конфликта с владельцем. Наоборот.
Качественный совет защищает долгосрочную стоимость его капитала — в том числе от решений, которые могут выглядеть привлекательными сегодня, но создавать чрезмерный риск для банка завтра.
Для финансовой организации это принципиально. Банк — не просто актив собственника. Он работает с деньгами вкладчиков и кредиторов, обслуживает клиентов, участвует в платежной инфраструктуре и находится под специальным пруденциальным регулированием.
Поэтому интерес самого банка — не юридическая абстракция.
Иногда хороший совет должен сказать собственнику «нет»
Представим типичный банковский конфликт. Контролирующий акционер одновременно владеет другим бизнесом и хочет, чтобы банк профинансировал его на привлекательных условиях.
С позиции группы решение может выглядеть рациональным. Но совет банка обязан оценивать его с позиции кредитного риска, связанных сторон, концентрации, достаточности капитала, доходности, риск-аппетита и интересов самого банка.
Если сделка этим критериям не соответствует, качественный совет должен быть способен ее остановить.
Именно здесь проходит граница между представителем акционера и членом совета директоров.
Та же логика работает и за пределами банков. Если контролирующий собственник предлагает компании купить актив другой своей структуры, заключить существенный договор со связанной стороной или отказаться от прибыльного направления ради интересов группы, совет должен оценивать решение с позиции той компании, директором которой он является.
Пять вопросов до того, как согласиться войти в совет
(помимо страховки и субсидиарной ответственности)
Перед принятием мандата важно проводить due diligence не только самой компании, но и совета директоров, в который вы входите.
Эти же вопросы действующему директору полезно периодически задавать себе повторно.
1. Как в реальности устроена власть?
- Кто принимает ключевые решения?
- Какова фактическая роль собственника, председателя и CEO?
- Насколько совет способен самостоятельно влиять на стратегию, риск и назначение менеджмента?
- Формальная структура и реальная система власти могут сильно различаться.
2. Кому я обязан своим решением?
- Что устанавливают корпоративное право, устав и специальное отраслевое регулирование?
- Обязан ли директор прежде всего компании? Компании и акционерам? Более широкому кругу stakeholders?
- Для международного директора этот вопрос необходимо задавать заново в каждой юрисдикции.
3. Где находится главный конфликт этой модели?
- Для one-tier одним из основных рисков является доминирование CEO.
- Для separated system — информационный разрыв и превращение надзора в формальность.
- Для hybrid — размывание полномочий.
- Для shareholder-oriented модели — short-termism.
- Для company-centric — давление контролирующего собственника и related-party transactions.
- Для stakeholder model — отсутствие понятных приоритетов между многочисленными заинтересованными сторонами.
4. Есть ли у меня реальные условия для независимого суждения?
- Получает ли совет необходимую информацию?
- Есть ли прямой доступ к ключевым руководителям и данным?
- Может ли директор запросить дополнительные материалы?
- Может ли совет привлекать независимых юридических, финансовых или иных экспертов?
- Как регулируются конфликты интересов?
- Есть ли D&O insurance?
И главный вопрос: от меня ожидают независимого профессионального суждения — или только лояльного голосования?
Во втором случае слово «совет директоров» в названии органа еще не означает существования полноценного корпоративного управления.
5. Смогу ли я защитить процесс принятия решения?
Бизнес всегда связан с риском. Правильно подготовленное решение может привести к убытку. Плохо подготовленное — случайно оказаться прибыльным.
Поэтому зрелый governance оценивает не только outcome, но и decision-making process.
- Какая информация была у совета?
- Какие альтернативы обсуждались?
- Какие риски были выявлены?
- Был ли раскрыт конфликт интересов?
- Почему директор проголосовал именно так?
Хороший протокол показывает не только что решил совет, но и как он пришел к этому решению.
Членство в совете — это не только статус, стратегия, доступ к собственникам и крупным решениям. Это прежде всего обязанность иметь собственное профессиональное суждение и нести за него ответственность.
От owner-led к governance-led (выход из операционки собственника)
Для многих компаний Кыргызстана, СНГ и других развивающихся рынков этот вопрос становится особенно важным по мере роста бизнеса.
На раннем этапе компания естественным образом является founder-led или owner-led.
Собственник знает ее лучше всех, лично принимает ключевые решения, привлекает людей и распределяет капитал. На определенном масштабе это преимущество.
Но затем появляются новые рынки, профессиональный менеджмент, дочерние компании, внешние инвесторы, регуляторы, партнеры и новые источники капитала. Количество решений растет. Их сложность увеличивается. Цена ошибки становится выше.
И тогда компании требуется следующий переход: owner-led → governance-led.
Это не означает уменьшения роли собственника. Наоборот. Качественное корпоративное управление позволяет владельцу перейти от управления каждым решением к управлению системой принятия решений.
В этом и заключается настоящая ценность совета директоров. Он не должен заменить собственника. Не должен заменить CEO. Не должен становиться еще одним уровнем согласования. И не должен быть собранием людей, защищающих интересы тех, кто их номинировал.
Зрелый совет — это самостоятельный институт профессионального суждения между собственником и менеджментом.
А у председателя и каждого члена совета в конечном итоге остается персональная ответственность за собственное суждение. Ее нельзя делегировать собственнику, CEO или большинству совета.
И, возможно, один из лучших тестов зрелости корпоративного управления очень прост: способен ли совет директоров сказать «нет» и менеджменту, и собственнику — когда этого действительно требуют интересы компании?
Алексей Веретенов — международный банкир, председатель советов директоров банка и международной платежной системы, управляющий партнер Senteo Inc. (США), сооснователь Interise Group, предприниматель и инвестор.
Более 20 лет работает в банковском секторе, корпоративном управлении и трансформации бизнеса; международный опыт — 31 страна.