Алексей Веретенов
RU / EN

Публикации

Совет директоров между собственником и компанией: как устроена власть и кому обязан директор

Публикация о полномочиях совета директоров, отношениях с акционерами и обязанностях директоров в разных юрисдикциях.

Акчабар · 2026-09-01

Читать оригинал на русском

Авторская версия из архива

Текст из авторского файла. Редакция в издании может отличаться. Иллюстрации доступны в исходном материале.

Совет директоров между собственником и компанией: как устроена власть и кому обязан директор

Кыргызстан, СНГ и международные модели корпоративного управления

Акционер пригласил вас в совет директоров. Означает ли это, что после назначения вы должны голосовать в его интересах?

Во многих юрисдикциях — нет.

Именно здесь начинается одна из самых недооцененных тем корпоративного управления: член совета может быть избран акционером, но его обязанности после избрания определяются уже не только волей этого акционера.

Возникает более сложный вопрос: кому на самом деле обязан директор — собственнику, всем акционерам, самой компании или более широкому кругу заинтересованных сторон?

Для банков вопрос еще острее. Банк работает не только с капиталом собственников, но и с деньгами вкладчиков и кредиторов, обслуживает клиентов и является частью регулируемой финансовой системы.

Чтобы понять реальную роль совета директоров, недостаточно знать его полномочия. Необходимо одновременно понимать две вещи: как устроена власть внутри компании и кому директор обязан своим профессиональным суждением.

Эти две оси часто смешивают. Но именно их разделение позволяет понять, что представляет собой совет на практике.

Первая ось: one-tier, two-tier или смешанная модель

С точки зрения архитектуры управления мировые модели можно условно объединить в три группы.

В one-tier model существует единый board of directors, где могут находиться исполнительные и неисполнительные директора.

В классической two-tier / separated model исполнительное управление и надзор институционально разделены: один орган управляет компанией, другой осуществляет надзор.

Наконец, существуют optional / hybrid models: законодательство либо позволяет выбирать между различными архитектурами, либо национальная конструкция сама находится между классическими one-tier и two-tier.

Таблица 1. Архитектура совета директоров

One-tier

Optional / hybrid

Two-tier / separated

Архитектура

Единый совет; исполнительные и неисполнительные директора могут находиться в одном органе

Возможен выбор модели либо существует смешанная конструкция с ограниченным пересечением ролей

Надзорный и исполнительный уровни институционально разделены

Сильная сторона

Быстрый обмен информацией, близость совета к бизнесу, связь стратегии и исполнения

Гибкость и возможность адаптировать governance к структуре собственности и масштабу компании

Более четкая граница между управлением и контролем

Основной риск

Доминирование CEO и менеджмента над советом

Размывание ответственности: кто в реальности управляет, а кто контролирует

Информационный разрыв между менеджментом и советом; формализация надзора

Ключ к эффективности

Сильные независимые директора, качественные комитеты, баланс Chairman–CEO

Четкое разграничение полномочий, конфликтов интересов и персональной ответственности

Качественная управленческая информация, прямой доступ к менеджменту, сильный supervisory board

Близкие примеры

США / Delaware, Великобритания, Сингапур, Индия, Китай — listed companies

Россия, Казахстан, Армения, Таджикистан; Франция, Нидерланды и Украина — возможность выбора либо смешанная конструкция

Германия, Польша, Узбекистан, Кыргызстан — банки, Азербайджан — банки; ближе к separated model также Беларусь, Молдова, Туркменистан

Здесь важна оговорка: постсоветскую конструкцию «совет директоров / наблюдательный совет + отдельный исполнительный орган» не всегда корректно считать прямой копией немецкой two-tier model.

В одних странах исполнительный орган отделен жестко. В других отдельные executives могут входить в совет в ограниченном количестве. Где-то сама компания может выбирать архитектуру.

Поэтому количество органов еще ничего не говорит о качестве управления.

Плохой one-tier превращается в совет при CEO.

Плохой two-tier — в формальный наблюдательный орган, который знает о компании ровно столько, сколько решил сообщить менеджмент.

А плохая hybrid model создает третью проблему — размывание границы между теми, кто принимает решения, и теми, кто должен их контролировать.

Количество уровней само по себе качества governance не создает.

Вторая ось: кому обязан директор

Значительно интереснее второй вопрос: в чьих интересах директор обязан принимать решение?

Если посмотреть на международную практику сравнительно, можно выделить четыре доминирующих подхода.

Таблица 2. Фидуциарная ориентация: кому обязан директор

Модель

Доминирующая логика

Что это означает для совета

Близкие примеры

Shareholder-oriented

Сильный акцент на долгосрочном интересе корпорации и владельцев капитала

Контролировать менеджмент и обеспечивать создание долгосрочной стоимости для stockholders

США / Delaware

Company + shareholders

Интерес самой компании и совокупный интерес ее акционеров прямо соединены

Балансировать долгосрочный успех компании и интересы собственников

Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Великобритания

Company-centric

Основным объектом обязанности является сама компания как самостоятельное юридическое лицо

Защищать компанию в том числе от конфликта интересов менеджмента или контролирующего собственника

Кыргызстан — банки, Россия, Беларусь, Армения, Азербайджан, Молдова, Туркменистан, Украина, Китай, Сингапур, Польша*

Stakeholder / institutional

Интерес компании рассматривается шире непосредственного интереса капитала

Обеспечивать долгосрочную устойчивость с институциональным учетом работников и других stakeholders

Германия, Франция, Нидерланды, Индия

* В Молдове company-centric обязанность сочетается с сильным законодательным элементом представительства советом интересов акционеров.

Это не официальная юридическая классификация, а аналитическая карта доминирующей логики. Но она показывает важную вещь: даже внутри СНГ и постсоветского пространства единой модели нет.

- Казахстан, Узбекистан и Таджикистан прямо соединяют интерес компании и интерес ее акционеров.
- В России, Беларуси, Армении и ряде других стран отправной точкой в большей степени выступает интерес самого юридического лица.
- Для банков Кыргызстана эта логика выражена особенно ясно: совет должен действовать в наилучших интересах банка и не отдавать предпочтение одному акционеру перед другими.
- Узбекистан после последних изменений законодательства, напротив, уже нельзя относить к чистой company-centric модели: его фидуциарная конструкция прямо соединяет интерес общества и акционеров.

Таким образом, почти одинаковая внешняя архитектура — акционеры, совет, исполнительный орган — может скрывать принципиально разную роль директора.

Когда две оси пересекаются

Именно пересечение этих двух классификаций позволяет увидеть модель корпоративного управления точнее, чем привычное деление стран только на one-tier и two-tier.

Две страны могут иметь почти одинаковую структуру органов, но по-разному отвечать на вопрос, кому обязан директор. И наоборот: близкая фидуциарная логика может существовать внутри разных архитектур.

Поэтому реальную модель governance определяют сразу два вопроса:
- Как устроена власть?
- Кому директор обязан своим профессиональным суждением?

Матрица Веретенова: архитектура и фидуциарная ориентация совета директоров
Veretenov Board Governance Matrix: Board Architecture × Fiduciary Orientation

Горизонтальная ось: One-tier → Optional / Hybrid → Two-tier / Separated
Вертикальная ось: Shareholder-oriented → Company + shareholders → Company-centric → Stakeholder / institutional

Примечание к Матрице Веретенова. Актуально на август 2026 года.
Матрица Веретенова — авторский сравнительный framework анализа моделей совета директоров, а не официальная юридическая классификация. В выборку преимущественно включены юрисдикции, с которыми автор работал в банковских, стратегических, корпоративных и трансформационных проектах, дополненные отдельными международными benchmark-рынками.

Матрица дает как минимум три интересных наблюдения:

Одинаковая архитектура не означает одинаковой обязанности директора. США, Великобритания, Сингапур и Индия близки по one-tier architecture, но располагаются в разных зонах по фидуциарной ориентации.

Одинаковая фидуциарная логика может существовать при разных архитектурах. Company-centric подход встречается и в one-tier, и в hybrid, и в separated systems.

Информацию дают даже пустые зоны матрицы. В рассматриваемой выборке мы не видим выраженного shareholder-oriented примера с классической two-tier архитектурой. Это может отражать как исторические особенности развития моделей governance, так и состав самой выборки.

Положение страны отражает доминирующую модель на дату анализа и может различаться в зависимости от отрасли, типа и публичного статуса компании, специального регулирования и правоприменительной практики, а также меняться вследствие законодательных и регуляторных реформ.

Матрица может использоваться как framework для анализа других юрисдикций, конкретных компаний и советов директоров при условии актуализации применимых норм и практики.

Для банков и других регулируемых финансовых организаций специальная модель governance может отличаться от общей корпоративной модели страны.

Почему для СНГ эта тема особенно важна

Классическая англо-американская теория corporate governance во многом развивалась вокруг principal-agent problem.

Акционеров много, собственность распылена, а реальная операционная власть находится у профессионального менеджмента. Поэтому одна из функций совета — контролировать менеджеров от имени капитала.

Во многих компаниях СНГ и Центральной Азии структура собственности другая. Контролирующий акционер обычно известен, обладает значительной долей и нередко лично создавал бизнес.

Поэтому рядом с классическим конфликтом акционеры ↔ менеджмент возникает principal-principal conflict: между контролирующим владельцем, другими акционерами и интересом самой компании.

Возникает треугольник: собственник — совет директоров — менеджмент.

И совет может превратиться либо в дополнительный уровень согласования между собственником и CEO, либо в собрание представителей разных акционеров, каждый из которых защищает того, кто его номинировал.

Именно здесь проходит одна из ключевых границ зрелого governance: акционер может выдвинуть и избрать директора, но после избрания не приобретает его голос.

Кыргызстан: независимость не только от CEO

Для банков Кыргызстана эта тема особенно актуальна. Независимость директора часто воспринимают прежде всего как независимость от CEO и правления.

Но в компании с сильным контролирующим собственником возникает еще одна, иногда более сложная форма независимости: независимость от акционера, который тебя выдвинул.

Это не означает конфликта с владельцем. Наоборот.

Качественный совет защищает долгосрочную стоимость его капитала — в том числе от решений, которые могут выглядеть привлекательными сегодня, но создавать чрезмерный риск для банка завтра.

Для финансовой организации это принципиально. Банк — не просто актив собственника. Он работает с деньгами вкладчиков и кредиторов, обслуживает клиентов, участвует в платежной инфраструктуре и находится под специальным пруденциальным регулированием.

Поэтому интерес самого банка — не юридическая абстракция.

Иногда хороший совет должен сказать собственнику «нет»

Представим типичный банковский конфликт. Контролирующий акционер одновременно владеет другим бизнесом и хочет, чтобы банк профинансировал его на привлекательных условиях.

С позиции группы решение может выглядеть рациональным. Но совет банка обязан оценивать его с позиции кредитного риска, связанных сторон, концентрации, достаточности капитала, доходности, риск-аппетита и интересов самого банка.

Если сделка этим критериям не соответствует, качественный совет должен быть способен ее остановить.

Именно здесь проходит граница между представителем акционера и членом совета директоров.

Та же логика работает и за пределами банков. Если контролирующий собственник предлагает компании купить актив другой своей структуры, заключить существенный договор со связанной стороной или отказаться от прибыльного направления ради интересов группы, совет должен оценивать решение с позиции той компании, директором которой он является.

Пять вопросов до того, как согласиться войти в совет
(помимо страховки и субсидиарной ответственности)

Перед принятием мандата важно проводить due diligence не только самой компании, но и совета директоров, в который вы входите.

Эти же вопросы действующему директору полезно периодически задавать себе повторно.

1. Как в реальности устроена власть?
- Кто принимает ключевые решения?
- Какова фактическая роль собственника, председателя и CEO?
- Насколько совет способен самостоятельно влиять на стратегию, риск и назначение менеджмента?
- Формальная структура и реальная система власти могут сильно различаться.

2. Кому я обязан своим решением?
- Что устанавливают корпоративное право, устав и специальное отраслевое регулирование?
- Обязан ли директор прежде всего компании? Компании и акционерам? Более широкому кругу stakeholders?
- Для международного директора этот вопрос необходимо задавать заново в каждой юрисдикции.

3. Где находится главный конфликт этой модели?
- Для one-tier одним из основных рисков является доминирование CEO.
- Для separated system — информационный разрыв и превращение надзора в формальность.
- Для hybrid — размывание полномочий.
- Для shareholder-oriented модели — short-termism.
- Для company-centric — давление контролирующего собственника и related-party transactions.
- Для stakeholder model — отсутствие понятных приоритетов между многочисленными заинтересованными сторонами.

4. Есть ли у меня реальные условия для независимого суждения?
- Получает ли совет необходимую информацию?
- Есть ли прямой доступ к ключевым руководителям и данным?
- Может ли директор запросить дополнительные материалы?
- Может ли совет привлекать независимых юридических, финансовых или иных экспертов?
- Как регулируются конфликты интересов?
- Есть ли D&O insurance?

И главный вопрос: от меня ожидают независимого профессионального суждения — или только лояльного голосования?

Во втором случае слово «совет директоров» в названии органа еще не означает существования полноценного корпоративного управления.

5. Смогу ли я защитить процесс принятия решения?

Бизнес всегда связан с риском. Правильно подготовленное решение может привести к убытку. Плохо подготовленное — случайно оказаться прибыльным.

Поэтому зрелый governance оценивает не только outcome, но и decision-making process.

- Какая информация была у совета?
- Какие альтернативы обсуждались?
- Какие риски были выявлены?
- Был ли раскрыт конфликт интересов?
- Почему директор проголосовал именно так?

Хороший протокол показывает не только что решил совет, но и как он пришел к этому решению.

Членство в совете — это не только статус, стратегия, доступ к собственникам и крупным решениям. Это прежде всего обязанность иметь собственное профессиональное суждение и нести за него ответственность.

От owner-led к governance-led (выход из операционки собственника)

Для многих компаний Кыргызстана, СНГ и других развивающихся рынков этот вопрос становится особенно важным по мере роста бизнеса.

На раннем этапе компания естественным образом является founder-led или owner-led.

Собственник знает ее лучше всех, лично принимает ключевые решения, привлекает людей и распределяет капитал. На определенном масштабе это преимущество.

Но затем появляются новые рынки, профессиональный менеджмент, дочерние компании, внешние инвесторы, регуляторы, партнеры и новые источники капитала. Количество решений растет. Их сложность увеличивается. Цена ошибки становится выше.

И тогда компании требуется следующий переход: owner-led → governance-led.

Это не означает уменьшения роли собственника. Наоборот. Качественное корпоративное управление позволяет владельцу перейти от управления каждым решением к управлению системой принятия решений.

В этом и заключается настоящая ценность совета директоров. Он не должен заменить собственника. Не должен заменить CEO. Не должен становиться еще одним уровнем согласования. И не должен быть собранием людей, защищающих интересы тех, кто их номинировал.

Зрелый совет — это самостоятельный институт профессионального суждения между собственником и менеджментом.

А у председателя и каждого члена совета в конечном итоге остается персональная ответственность за собственное суждение. Ее нельзя делегировать собственнику, CEO или большинству совета.

И, возможно, один из лучших тестов зрелости корпоративного управления очень прост: способен ли совет директоров сказать «нет» и менеджменту, и собственнику — когда этого действительно требуют интересы компании?

Алексей Веретенов — международный банкир, председатель советов директоров банка и международной платежной системы, управляющий партнер Senteo Inc. (США), сооснователь Interise Group, предприниматель и инвестор.

Более 20 лет работает в банковском секторе, корпоративном управлении и трансформации бизнеса; международный опыт — 31 страна.